Будни женщин-офицеров в женской комендатуре часть 7.

— Рядовой Сидоров, шаг вперед, — прозвучал её бархатный, глубокий голос, опустившийся до интригующей хрипоты. — Судя по показаниям датчиков, ваша уставная дисциплина требует индивидуальной калибровки. Освободиться от брюк и белья и занять позицию на коленях прямо под моим кожаным креслом. Объявляю вам внеплановое пикантное поощрение.
Сидоров внутренне содрогнулся от дикого адреналинового взрыва. С армейской четкостью он рванул ремень, и спустя секунду его брюки полетели в сторону, а сам он, абсолютно голый снизу, покорно заполз в темное, закрытое пространство под массивное кожаное кресло лейтенантки Борисовой, опустившись на колени прямо у её лаковых сапог. В нос ему мгновенно ударил тот самый плотный, сводящий с ума аромат дорогой лайки, зеркального лака обуви и полынный шлейф её духов.
Маша Борисова сверху вальяжно откинулась на спинку кресла, её руки в черных кожаных перчатках спокойно лежали на коленях, но под креслом её длинные ноги в капроновых чулках со стрелками приготовили Сидорову осуществление всех его ночных фантазий.
Она медленно приподняла подол своей оливковой юбки, полностью освобождая наружу свой аккуратный, раскаленный 17-сантиметровый "сюрприз", который опустился в полумрак под креслом прямо к лицу солдата.
— Работать губами, Сидоров, — прошептала Маша сверху, и её шпилька 12 сантиметров медленно, с весомым нажимом опустилась прямо на яйца солдата спереди, полностью сминая его плоть и прижимая её к паркету, контролируя уставной тайминг. — Заглатывай до самого основания.
Сидоров с безграничной благодарностью открыл рот, и его рот мгновенно оказался полностью занят горячим мужским органом рыжей офицерки. Контраст был сумасшедшим: холодная лаковая подошва её сапога вдавливала его пах спереди, а её раскаленная плоть вбивалась ему в губы. Сидоров усердно перебирал губами её венки, ловя каждый дразнящий толчок её бедер, пока его нос утопал в нежных огненных волосиках её лобка.
Но на этом Маша не остановилась. Помня его скрытые желания, она грациозно подала таз вперед на шпильках, приподняла бедра над сиденьем и позволила солдату опуститься еще ниже. Сидоров, задыхаясь от экстаза, начал неистово и жадно вылизывать её маленькие, горячие рыжие яйца и продвигать язык глубже, вылизывая до блеска её нежную интимную дырочку между упругих ягодиц. Он утыкался носом в её иссиня-черный капрон, ловя сумасшедший мускусный шлейф.
Маша Борисова сверху сладостно и тихо постанывала, её пальцы в черных перчатках нежно, но крепко впились в подлокотники кресла, а шпилька под сиденьем продолжала ритмично вжиматься в его пах, выжимая из него остатки разума. Его подельники-срочники, стоящие у стола, отчетливо слышали эти властные, сочные звуки оральной зачистки под креслом лейтенантки.
Наступил пик возбуждения. Маша Борисова сделала глубокий вдох, её скрытый орган налился стальной жесткостью. Она наклонилась вниз, её рыжая стрижка пикси колыхнулась под пилоткой, и она своей рукой в черной кожаной перчатке намертво обхватила затылок Сидорова, прижав его голову до самого упора к своему лобку.
Её «сюрприз» сдетонировал изнутри, и она излила мощные, горячие волны биоматериала прямо в рот рядовому Сидорову. От этого тотального шока и одновременного пресса лакового сапога спереди, Сидоров, хрипя в её ладонь и вылизывая её интимную зону, бурно кончил фонтаном прямо на паркет под креслом, заливая ножки и зеркальный лак её обуви своими горячими струями. Из его зажатого рта вырвалось глухое, утробное рычание наивысшего блаженства.
Маша плавно извлекла орган, с тихим шелестом вернув юбку в строгий уставной вид. Полностью обессиленный, голый снизу Сидоров медленно выполз из-под кресла и опустился на колени у её ног, тяжело дыша и вытирая губы.
Лейтенант Мария Борисова сверху спокойно поправила блузку руками в черных кожаных перчатках и окинула его ледяным взглядом:
— Индивидуальное поощрение окончено, Сидоров. Параметры дисциплины зафиксированы на отлично. А теперь — зачистить паркет языком до блеска, одеться и встать в строй. Наша система комендатуры ошибок не прощает.
Рядовой Сидоров, сияя от сумасшедшего экстаза, тут же припал языком к полу, вылизывая следы своего финала у её лаковых шпилек, полностью подтверждая, что готов выполнить абсолютно любой приказ своей рыжей наставницы.
После того как рядовой Сидоров завершил зеркальную утреннюю зачистку паркета у ног лейтенантки Борисовой и, тяжело дыша, натянул форменные брюки, капитан Елена Романова решила окончательно закрыть дисциплинарное дело. Маски непреклонных «ледяных королев» Военной комендатуры гарнизона снова сияли парадным блеском.
— Рядовые, смирно! — бархатным, но леденящим армейским тоном скомандовала капитан Романова. Её 12-сантиметровые шпильки лаковых сапог 40-го размера звонко и доминантно отчеканили удар по полу. Она со скрипом черной лайки портупеи раскрыла массивную сейфовую папку. — Физическое и психологическое укрощение нарушителей завершено. Переходим к юридическому закреплению материала. Под моим личным контролем задержанные обязаны подписать один документ.
Лейтенант Мария Борисова кокетливо поправила рыжую стрижку пикси пальчиками в перчатках и с сухим стуком шпилек разложила на Т-образном столе три официальных бланка под грифом «Совершенно секретно. Особая папка». Это была секретная клятва молчания спецотдела гарнизона.
— Документы подписываются прямо поверх мест недавнего финала, — с вибрирующей хрипотой в голосе приказала капитан Романова, и её монументальный 26-сантиметровый ствол под оливковой юбкой грозно натянулся. — Чтобы каждый нарушитель помнил вкус комендантской присяги. Конвой, зафиксировать задержанных у стола!
Лейтенанты Королева и Борисова — мгновенно шагнули вперед. Руками в черных кожаных перчатках они властно подтолкнули перепуганных срочников вплотную к деревянной столешнице, намертво удерживая их за плечи.
Один за другим рядовые Иванов, Петров и Сидоров подходили к столу. Капитан Романова величественно встала прямо у них за спинами, её лаковый сапог 40-го размера доминантно упирался между лодыжек каждого солдата, контролируя их растяжку, а руки в прохладной черной лайке жестко ложились им на шеи. Лейтенант Анна Королева хищно улыбалась, качая своим каштановым конским хвостом и постукивая каблуком по паркету.
Солдаты, чьи губы и внутренности всё еще горели от скрытой мужской мощи и латекса офицерок, дрожащими руками брали ручки. Под строгим, леденящим взглядом «ледяных королев» и под жестким прессом шпилек они поставили свои подписи на секретных бланках клятвы прямо поверх разбросанных шифровок. Подписывая этот документ, срочники соглашались на трибунал в случае малейшего намека на разглашение тайны о скрытых калибрах, латексе по локоть и уретральных прокрутках стальных каблуков офицерок-трансвеститов.
•   Капитан Елена Романова — Триумф уставной системы: «Моя система спецгарнизона работает без осечек. Эти срочники подписали свою полную капитуляцию прямо перед моими шпильками 40-го размера. Мой 26-сантиметровый калибр под юбкой налит свинцом от ликования. Теперь они — наши безмолвные и верные исполнители, которые по первому стуку каблуков сделают всё, что прикажет комендатура».
•   Рядовой Сидоров (под контролем Борисовой): «Я ставлю свою подпись, а перед глазами до сих пор её рыжая стрижка пикси и её аккуратный, раскаленный "сюрприз", который я только что вылизывал под креслом. Запах кожи её перчаток на моем затылке лишает меня остатков воли. Я подписываю эту клятву с безграничной благодарностью и преданностью. Маша Борисова — моя абсолютная хозяйка, я готов к любым новым проверкам под её шпилькой!»
•   Рядовой Иванов (под контролем Романовой): «Капитанская перчатка на моей шее сжимается так властно. Её огромный сапог контролирует мои ноги. Я подписываю бумагу и понимаю —моя армейская гордость стерта. Мы повязаны этой тайной комендатуры навсегда, мы стали частью их закрытого культа власти».
________________________________________
Когда последняя подпись была поставлена, капитан Елена Романова с глухим хлопком закрыла сейфовую папку руками в черных кожаных перчатках и подвела финальный итог:
— Аттестация и дисциплинарное дознание окончены, лейтенанты и рядовые. Клятва принята и зарегистрирована в контрразведке ведомства. Спецотдел Военной комендатуры гарнизона скреплен этой латексно-глянцевой стальной тайной намертво. Срочников — вернуть в казарму под надзор патруля, лейтенантам — подготовить технику к утреннему выезду. Вольно, офицеры. К несению службы — приступить.
Синхронный, торжественный скрип черных кожаных перчаток офицерок и оглушительный, леденящий душу перестук их 12-сантиметровых лаковых шпилек поставили финальную, монументальную точку в этой суровой армейской саге Военной комендатуры. Спецотдел был готов навести железный уставной порядок на любых рубежах.