Будни женщин-офицеров в женской комендатуре часть 3.

— «Лейтенант… Аня… Анечка, с-смилуйтесь! Хватит… кххх… ваша перчатка… она выворачивает меня изнутри! Я больше не могу, я сдам всех… я всё подпишу! Прошу вас, вытащите её… а-а-а-аххх, как горячо!» — задыхаясь и захлебываясь собственным криком, рыдал рядовой Петров, пока жесткая рука Королевой по локоть вела безостановочный обыск его простаты, а её шпилька выбивала дробь по полу.
— «Маша… лейтенант… ой-ой-ой… Машенька, пожалуйста! Шпилька спереди… латекс сзади… это слишком! Пожалейте нас… ммм-аааххх… я сейчас кончу прямо на стену… вытащите пальцы… а-а-ахх!» — конвульсивно выгибаясь в ремнях и наручниках, умолял рядовой Сидоров, утыкаясь лбом в дубовую панель под изящным, но сокрушительным бедром лейтенанта Борисовой.
Парни буквально умоляли о пощаде, их стальные наручники неистово звенели, а лопатки бились о стену, но комендантский патруль был неумолиим.
В ответ на эти отчаянные вопли «ледяные королевы» Военной комендатуры гарнизона лишь хищно и победно улыбались. Их приталенные оливковые юбки-карандаши натянулись до предела от пикового возбуждения, а скрытые армейские стволы под формой требовательно и жестко пульсировали, упираясь срочникам прямо в бока.
— «Разговорчики на растяжке, рядовой Иванов! На гауптвахте жалость не предусмотрена уставом!» — ледяным, вибрирующим от страсти бархатным тоном оборвала его капитан Елена Романова, снова наглухо зажимая ему рот своей прохладной кожаной перчаткой и делая мощный, круговой выпад предплечьем внутри его плоти.
•   Её мысли и ликование: «Какое невероятное, абсолютное торжество комендатуры! Эти молодые, сильные солдаты полностью распяты под нашими лаковыми сапогами 40-го размера. То, как Иванов хрипит и плачет мне в ладонь, пока моя латексная перчатка по самый локоть зачищает его внутренние рубежи, доводит мой 26-сантиметровый калибр под юбкой до стальной жесткости. Все задержанные подчинены нашему латексному прессу!»
— «Смирно, Петров! Личный состав комендатуры доводит обыск до стопроцентного результата!» — с убойным азартом приказала лейтенант Анна Королева, совершая глубокое, ритмичное движение латексной рукой и сильнее вдавливая шпильку в пол. — «Глушить стоны в перчатку! Твои просьбы только усложняют регламент!»
•   Её мысли и ликование: «Дикий, сумасшедший кайф! Я чувствую каждую конвульсию его тела своей латексной рукой, проникшей на максимальную глубину. Видеть, как этот самовольщик рычит в мою черную лайковую ладонь, умоляя о пощаде под моим каблуком — это высшее наслаждение. Наша двойная природа ломает любого нарушителя. Мои 12-сантиметровые шпильки сегодня чеканят абсолютную победу дисциплины!»
— «Тише, Сидоров, тише… комендатура ошибок не прощает…» — кокетливо, но с непреклонной строгостью прошептала лейтенант Мария Борисова, водя своей красной латексной рукой по локоть внутри солдата. — «Измеряй параметры лака губами и не дергайся, а то мой сапожок ударит между ног еще жестче…»
•   Её мысли и ликование: «Какое сладкое дисциплинарное доминирование. Мой аккуратный 17-сантиметровый "сюрприз" под оливковой юбкой сладко пульсирует, пока моя черная латексная перчатка идеально точно сканирует простату этого мальчика. Он полностью в нашей системе, его воля парализована моим парфюмом, шпильками и латексом».
В финальную секунду, не слушая больше никаких просьб, офицерки одновременно совершили самые глубокие, круговые вращательные движения латексными руками по локоть внутри парней. Капитан Романова отдала короткую команду:
— «Патруль, финал! Принять уставной взрыв!»
Офицерки наглухо перекрыли рты срочникам своими кожаными перчатками. Не выдержав этого сокрушительного перекрестного давления — обжигающего латекса по локоть с тыла и жесткого нажима мысков сапог между ног — все три солдата одновременно и бурно кончили фонтанами прямо на дубовые панели стены, оглашая запертый бокс № 1 глухими, задушенными лайкой воплями колоссального экстаза. Офицерки плавно извлекли латексные перчатки, завершая обыск заднего прохода солдат.
Когда латексные перчатки с влажным шуршанием были сброшены в хромированный лоток, а в запертом допросном боксе № 1 повисла оглушительная тишина, капитан Елена Романова медленно перевела взгляд на троих срочников. Солдаты тяжело дышали, их лбы всё еще упирались в дубовую стену, а тела покрывала испарина после бурного, непроизвольного финала у стены.
Капитан Романова сделала неторопливый шаг вперед. Её 12-сантиметровые шпильки лаковых сапог 40-го размера звонко, доминантно отчеканили удар по паркету. Она со скрипом черной лайки завела руки за спину, отчего её оливковый китель натянулся, а монументальный 26-сантиметровый бугор под юбкой требовательно качнулся.
— Ну что, рядовые Иванов, Петров и Сидоров, — бархатным, глубоким, но леденящим тоном произнесла Елена Николаевна. На её безупречном лице с помадой на губах расцвела хищная улыбка «ледяной королевы». — Судя по вашим фонтанам на наших дубовых панелях и по тому, как вы сейчас содрогались, уставная латексная процедура пришлась вам по вкусу. Вам ведь было приятно, не так ли?
Солдаты, всё еще скованные стальными наручниками на растяжке, стыдливо переглянулись. Отрицать очевидное перед лицом начальника патруля было бессмысленно.
— Т-так точно, товарищ капитан… — хрипло, едва переводя дыхание, выдавил рядовой Петров.
Лейтенант Анна Королева дерзко ухмыльнулась, качнув своим каштановым хвостом, а лейтенант Мария Борисова кокетливо поправила рыжую стрижку пикси пальчиками в перчатках. Офицерки-трансвеститы сделали синхронный шаг вплотную к парням, и их лаковые мыски снова дразняще замерли у их щиколоток.
— Вот и отлично, — вибрирующим от страсти голосом продолжила капитан Романова, и её перчатка прохладно скользнула по шее Иванова. — Раз нашей комендатурной системе удалось сделать вам так хорошо, то теперь, согласно железному уставу спецотдела, наступило время взаимности. Теперь вам нужно сделать хорошо нам, вашим старшим по званию офицерам.
При этих словах трое молодых солдат срочной службы мгновенно насторожились, их тела сковала новая волна жгучего трепета. Их штабная и криминальная фантазия лихорадочно заработала, а в головах завертелись бурные, пугающие и одновременно будоражащие мысли о том, что еще может произойти в этих закрытых стенах гауптвахты.
•   Рядовой Петров (под Королевой):
o   «Сделать хорошо им?! Господи… Сзади меня стоит лейтенант Королева, её шпильки цокают у моих ног, а из-под её оливковой юбки проступает этот огромный, жесткий 22-сантиметровый оперативнический ствол, который я отчетливо чувствовал своей задницей! Что они имеют в виду?! Неужели… неужели лейтенант Маша Борисова со звоном раскует нас, и они заставят нас встать на колени перед их лицами? Они заставят наши рты полностью принять их гигантские инструменты по самые яйца, пока их перчатки будут держать нас за волосы?! От одной мысли, что я буду орально сканировать плоть этой пепельной бестии, у меня у самого пах начинает пульсировать с новой силой. Но вдруг усложнение еще жестче? Вдруг они заставят нас лечь на спины под их Т-образный стол, чтобы вводить их стальные 12-сантиметровые шпильки прямо в наши каналы уретры до самой подошвы, как они шептались про нас?! Нам конец… но я уже жду этого капкана!»
•   Рядовой Иванов (под Романовой):
o   «Капитан Романова нависает надо мной как платиновая богиня. Её тяжелые погоны с золотым шитьем колышутся у моей спины, а её скрытый 26-сантиметровый калибр трансвестита — это же сокрушительное давление тяжелой артиллерии! Сделать ей хорошо… Наверняка она заставит меня работать губами до самого основания её плоти, пока её огромный лаковый сапог 40-го размера будет нещадно сминать мой пах спереди! Этот мускусный запах комендатуры сводит с ума. Я боюсь, что моя челюсть просто не выдержит капитанского калибра, но устав комендатуры суров — мы подчинены им навсегда…»
•   Рядовой Сидоров (под Борисовой):
o   «Лейтенант Борисова так коварно улыбается… Её ярко-красная латексная перчатка по локоть уже снята, но её пальчики в черной классической коже поглаживают ремни гинекологического кресла-фиксатора в углу! Что еще может произойти?! Нас намертво привяжут к этим хромированным фиксаторам, широко разведут наши ноги, и Маша заставит меня орально ублажать её аккуратный, но раскаленный 17-сантиметровый "сюрприз", пока её шпилька будет деликатно контролировать мой пульс спереди? Мы попали в самый изощренный глянцево-кожаный капкан гарнизона…»
________________________________________
Елена Романова медленно расстегнула верхнюю пуговицу своей белоснежной блузки, позволяя жестким погонам чуть развернуться, а её монументальный бугор под юбкой натянулся с новой, сокрушительной силой, отбрасывая тень на стену.
— Ну так что, рядовые? — с глубокой хрипотой повторила капитан комендантской службы, и кожа её перчатки зловеще скрипнула. — Офицеры Королева и Борисова, расковать нарушителей дисциплины и подготовить к принятию утренней и вечерней присяги лицами!
В допросном боксе № 1 Военной комендатуры гарнизона подготовка к финальному уставному аккорду проходила в абсолютной, звенящей тишине, нарушаемой лишь мерным писком приборов. Капитан Елена Романова сделала властный знак своим подчиненным, и три роскошные офицерки-трансвеститы одновременно начали освобождаться от верхней формы, переходя в режим максимальной тактической готовности.
Синхронным, отточенным движением рук в черных кожаных перчатках Елена, Анна и Мария расстегнули пуговицы своих защитно-зеленых кителей и медленно сняли их, аккуратно повесив на спинки массивных кожаных кресел. Теперь они остались в приталенных белоснежных блузках. Тонкая ткань рубашек натянулась до предела, подчеркивая разворот их широких плеч, а жесткие погоны комендантской службы на блузках грозно сверкнули под неоновым светом. Оливковые юбки-карандаши еще плотнее облегали бедра, из-за чего их скрытые, каменные и раскаленные мужские калибры (26 см у Романовой, 22 см у Королевой и 17 см у Борисовой) вызывающе и требовательно натянули сукно ткани прямо перед лицами солдат.
Офицерки подошли к зеркалу. Елена Романова безупречно поправила свое платиновое каре с прямой челкой, Анна Королева туго перетянула свой высокий каштановый конский хвост, а Мария Борисова кокетливо взъерошила рыжую армейскую стрижку пикси. Синхронным движением они поправили пилотки на головах. После этого, повернувшись к растянутым у стены срочникам, они с характерным, плотным и сочным скрипом лайки одновременно подтянули свои черные кожаные перчатки до самого основания запястий, застегнув кнопки.
— Лейтенант Борисова, расковать нарушителей. Время орального досмотра, — бархатным, опустившимся до вибрирующей хрипоты голосом скомандовала капитан Романова. Её 12-сантиметровые шпильки лаковых сапог 40-го размера доминантно отчеканили шаг к центру бокса.
Маша Борисова с азартной ухмылкой подошла к стене, покачивая бедрами на своих тонких каблучках, отчего идеальная стрелка на её чулках блеснула в полумраке. С резким, чистым металлическим звоном она провернула ключ и расковала стальные наручники повышенной фиксации на запястьях всех троих срочников.
Освобожденные, полностью обнаженные и обессиленные солдаты, чьи паха всё еще горели от недавнего пресса лаковых мысков, не сговариваясь, синхронно упали на колени на прохладный паркет прямо перед выстроившейся шеренгой трех офицерок. Они тяжело дышали, снизу-вверх глядя на своих величественных офицерок комендатуры.
Офицерки одновременно, с сухим скрипом перчаток приподняли вверх края своих оливковых юбок, полностью освобождая наружу свои мощные, налитые стальной жесткостью мужские достоинства, и поднесли их вплотную к лицам парней. Солдаты, испытывая колоссальный трепет и безграничную благодарность за избавление от растяжки, покорно приоткрыли рты, и их рты мгновенно и полностью оказались заняты грандиозными калибрами офицерок-трансвеститов.
•   Капитан Елена Романова и Рядовой Иванов:
Елена Николаевна вошла своим монументальным 26-сантиметровым калибром платинового трансвестита Иванову в рот до самого основания, по самые гланды. Она крепко обхватила его затылок своей мягкой черной лайковой перчаткой, контролируя глубину каждого властного, тяжелого толчка бедрами под монолитный стук её шпилек 40-го размера. Иванов зажмурился от экстаза, усердно работая губами, пока его нос утопал в платиновых волосках её лобка, а её тяжелые, упругие яйца весомо чеканили по его подбородку.
o   Мысли Романовой: «Этот срочник так послушно принимает мой максимальный объем после латекса. Полное торжество дисциплины. Я чувствую, как его тело содрогается на коленях под моей рукой в перчатке. Я подчинила этого солдата навеки».
•   Лейтенант Анна Королева и Рядовой Петров:
Аня Орлова… то есть лейтенант Анна Королева задала быстрый, рваный и хищный темп. Руками в гладкой коже она жестко обхватила шею Петрова, глубоко вбивая свой 22-сантиметровый оперативнический калибр ему в губы. Петров глухо хрипел от восторга, его лоб упирался в ее живот, а его губы безостановочно скользили по сокрушительному стволу лейтенантки, пока её каштановый хвост хлестал воздух от бешеного ритма её движений на 12-сантиметровых шпильках.
o   Мысли Королевой: «Дикий, сумасшедший кайф! Этот беглый самовольщик усердно ублажает мой ствол на коленях, боясь нарушить уставной тайминг. Мои шпильки выбивают победную дробь по паркету, фиксируя абсолютный разгром его гордости».
•   Лейтенант Мария Борисова и Рядовой Сидоров:
Маша двигалась изящно, плавно и тягуче, покачивая бедрами на своих каблучках. Пальчиками в черных перчатках она приподняла край юбки, позволяя Сидорову нежно обхватывать губами её аккуратный, но раскаленный 17-сантиметровый "сюрприз". Сидоров аккуратно перебирал губами её плоть, пока его нос чувствовал мягкие волосики её лобка, пахнущие запахом горько-полынных духов, а Маша сладостно и тихо постанывала сверху, перебирая его волосы пальчиками, обтянутыми кожей перчатки.
o   Мысли Борисовой: «Какое сладкое блаженство. Его упрямство полностью подавлено мной. Он полностью растворился в моем парфюме и шпильках, его воля парализована».
Бокс № 1 наполнился глубокими, сладострастными вздохами трех офицерок и влажными, ритмичными звуками орального проникновения, которые эхом отдавались от стен.
В секретном допросном боксе № 1 Военной комендатуры гарнизона обстановка достигла критической, обжигающей точки. В воздухе, густом от ароматов дорогой лайковой кожи, мускуса и парфюма Маши Борисовой, отчетливо слышались влажные, ритмичные звуки орального проникновения и тяжелое, рваное дыхание шести человек.
Три роскошные офицерки в белоснежных блузках без кителей вальяжно, но жестко контролировали процесс, пока трое абсолютно обнаженных солдат срочной службы стояли перед ними на коленях, полностью занятые их внушительными мужскими калибрами.
Для срочников, чьи лица были вплотную прижаты к паховым зонам наставниц, этот допрос открыл самые скрытые, интимные параметры девушек, служащих в комендатуре. Парни кожей своих лиц и подбородков улавливали колоссальную разницу в анатомии офицерок-трансвеститов:
•   Капитан Елена Романова (Рядовой Иванов): Иванов, заглатывая монументальный 26-сантиметровый ствол платинового трансвестита, утыкался носом в абсолютно гладкую, безупречно выбритую кожу её лобка — «ледяная королева» соблюдала идеальную, стерильную дисциплину, полностью ликвидировав у себя интимные волосы. При этом её упругие яйца были невероятно крупными, тяжелыми и налитыми стальной жесткостью.