Будни женщин-офицеров в женской комендатуре часть 2.

o   «Какие они испуганные и молодые на этой растяжке. Моя ярко-красная латексная перчатка до локтя уже на руке, гель приятно согревает ладонь. Мой аккуратный 17-сантиметровый бугорок сладко натянул оливковую ткань юбки. Этот допрос станет идеальным шедевром нашей закрытой системы».
•   Рядовой Петров (первый срочник, сбитый на улице):
o   «Господи… нас раздели догола, раскорячили сапогами у этой стены и сковали наручниками! Я стою голый, а сзади этот сумасшедший, сухой скрип латекса до самого локтя… Они надели эти перчатки! Смазывающий гель сейчас войдет внутрь меня… Под юбками этих роскошных офицерок на шпильках скрывается невероятная мужская сила, я это кожей чувствую! Нам конец, нас сейчас просто разорвут изнутри этой комендантской процедурой, я готов выть от страха и этого дикого кайфа…»
•   Рядовой Иванов (второй срочник):
o   «Я вижу, как дрожат колени Петрова. Сапог лейтенанта Королевой так жестко расставил мои собственные ноги… Этот зеркальный лак блестит внизу. Слышу шелест смазки. Нас переедет эта система МО и комендатуры, спасения нет…»
•   Рядовой Сидоров (третий срочник):
o   «Капитан Романова нависает надо мной как платиновая богиня. Её погоны колышутся, а латексная перчатка по локоть уже занесена над моей задницей. Я зафиксирован на растяжке, и внутри всё горит от ужаса. Прокрутка шпилек и латекс по локоть… это уставная казнь…»
________________________________________
Капитан Елена Романова сделала властное движение рукой в латексе, и её шпилька 40-го размера требовательно стукнула по паркету, давая команду к началу глубокого досмотра с тыла.
Три роскошные офицерки-трансвеститы комендантской службы одновременно сделали плавный, размеренный шаг вперед. Синхронный, леденящий душу перестук их 12-сантиметровых лаковых шпилек эхом разнесся под потолком бокса № 1. Иссиня-черный капрон их чулок натянулся, а приталенные оливковые юбки-карандаши облегали бедра с такой плотностью, что скрытые под ними массивные армейские «сюрпризы» грозно вибрировали, задавая тон предстоящей процедуре.
Капитан Романова, лейтенанты Королева и Борисова нависли сзади над тремя абсолютно голыми, скованными в наручники солдатами срочной службы, которые замерли на глубокой растяжке у дубовой стены. Раздалось влажное, характерное шуршание — офицерки выдавили на свои длинные, глянцевые латексные перчатки до самого локтя обильные порции прозрачного геля.
— Патруль, подготовить зоны досмотра нарушителей к глубокому вводу. Полное уставное расслабление, — бархатным, глубоким, но стальным военным тоном скомандовала полковник Романова. Её погоны с золотым шитьем колыхнулись в полумраке. — Задержанные, смирно! Приказываю не дергаться во время процедуры. Любое движение на растяжке будет расценено как сопротивление комендатуре и немедленно наказано лаковым сапогом в пах.
Аня Королева и Маша Борисова с тихим, плотным скрипом эластичного материала одновременно протянули руки. Офицерки положили свои ладони в длинном латексе до плеч прямо на обнаженные ягодицы срочников и приступили к интенсивному, доминантному массажу, обильно смазывая их зоны гелем.
Горячая смазка мгновенно вступила в реакцию с кожей парней, обжигая их интимные зоны изнутри и снаружи, а сильные, чисто мужские латексные пальцы офицерок разминали их мышцы с непреклонной армейской уверенностью, подготавливая рубежи к досмотру по самый локоть. При каждом круговом движении ладоней скрытые, каменные 22-сантиметровые и 17-сантиметровые стволы Ани и Маши под юбками требовательно терлись о бедра солдат.
•   Капитан Елена Романова — Абсолютное величие комендантской службы:
o   «Как же сладко они дрожат под нашими руками. Моя латексная перчатка до локтя медленно распределяет обжигающий гель по ягодицам этого тактика Соколова… нет, этого беглого срочника, заставляя его плоть гореть. Мой монументальный 26-сантиметровый ствол под юбкой налился свинцом от пикового возбуждения. То, как они покорно замерли на растяжке под прессом наших 12-сантиметровых шпилек, боясь шевельнуться по приказу — это высший триумф системы комендатуры. Сейчас их рубежи будут зачищены полностью».
•   Лейтенант Анна Королева — Оперативный восторг и напор:
o   «Дикий, сумасшедший кайф! Мои латексные пальцы разминают эти крепкие солдатские ягодицы, втирая гель. Слышу, как Петров судорожно ловит ртом воздух, боясь нарушить мой приказ "не дергаться". Мой 22-сантиметровый оперативнический калибр под оливковой юбкой уже пульсирует до предела. Контраст моих глянцевых сапог, зеркального лака и этой латексной руки по плечо, которая сейчас зайдет в него с тыла — это лучший сценарий дисциплинарного укрощения нарушителей».
•   Лейтенант Мария Борисова — Криминалистическое кокетство:
o   «Какие они нежные и беззащитные на этой растяжке у стены. Моя латексная перчатка до локтя скользит по смазанной гелем коже рядового Сидорова. Мой аккуратный 17-сантиметровый "сюрприз" сладко натянул плотную шерсть юбки. Массаж зон досмотра перед вводом — самая изящная часть нашего регламента. Они полностью растворились в нашей системе, их воля сломлена моим каблуком».
•   Рядовой Петров (первый срочник, под Королевой):
o   «Боже… меня распяли у этой стены… Эти длинные латексные пальцы лейтенанта Королевой так жестко и бесстыдно массируют мои ягодицы, втирая этот обжигающий согревающий гель! Внутри и снаружи всё просто полыхает огнем! Я стою голый, скованный наручниками, и мне приказали не дергаться… Я боюсь сделать даже вдох, потому что её лаковый сапог на шпильке замер прямо у моей щиколотки. А под её юбкой… там огромный, каменный ствол, который давит мне в бедро! Нас везут на латексный досмотр по локоть, я готов выть от страха и этого сумасшедшего экстаза…»
•   Рядовой Иванов (второй срочник, под Романовой):
o   «Я слышу этот плотный, зловещий скрип латекса, когда капитан Романова смазывает меня гелем. Её погоны колышутся у моей спины, а её огромный лаковый сапог 40-го размера контролирует мою растяжку. Смазка обжигает кожу, тело бьет крупная дрожь, но я замер по стойке смирно. Комендатура переехала нас полностью, спасения нет, сейчас латекс зайдет по самый локоть…»
•   Рядовой Сидоров (третий срочник, под Борисовой):
o   «Лейтенант Борисова кажется такой утонченной, её рыжая стрижка пикси задорно колышется, её парфюм кружит голову… Но её рука в длинном латексе разминает меня с чисто мужской, сокрушительной силой! Её аккуратный бугорок под оливковой юбкой пульсирует прямо у моей поясницы. Прокрутка шпилек внутри и латекс по локоть… мы полностью в их латексно-глянцевом капкане, и я уже хочу этого финала…»
________________________________________
Капитан Елена Романова, убедившись, что согревающий гель распределен идеально, а мышцы нарушителей у стены полностью расслаблены и готовы к процедуре, сделала знак офицеркам. Латексные перчатки до локтя с сухим, хищным скрипом замерли у тыловых рубежей, замерших на растяжке срочников.
Перед тем как перейти к непосредственному внутреннему досмотру, капитан Романова решила окончательно сломить физическое сопротивление задержанных.
— Патруль, провести финальное фронтальное укрощение! Снять любое мышечное напряжение! — жестко скомандовала комендант гарнизона, и её 12-сантиметровые шпильки лаковых сапог 40-го размера звонко и зловеще отчеканили шаг.
Офицерки синхронно вытянули ноги вперед под растянутыми телами солдат. С сухим, хлестким прессом капитан Романова, лейтенанты Королева и Борисова одновременно и с максимальной силой ударили острыми зеркально начищенными мысками своих лаковых сапог прямо в паховые зоны всех троих срочников спереди. Тяжелая лакированная кожа безжалостно смяла их плоть до самого основания лобка, заставляя солдат мгновенно выгнуться дугой у стены, беспомощно загреметь стальными наручниками и истошно закричать от невыносимого, режущего экстаза и боли. Мышцы беглецов после этого точечного удара лаком полностью обмякли и расслабились, готовые к тыловому воздействию.
Не давая нарушителям опомниться ни на секунду, офицерки мгновенно зашли к ним сзади, буквально вжимая и прижимая обнаженные тела солдат к дубовой стене кабинета своими телами. Оливковые приталенные юбки-карандаши офицерок-трансвеститов плотно прижались к ягодицам парней, а их скрытые, каменные и раскаленные армейские стволы (26 см, 22 см и 17 см) требовательно и жестко уперлись срочникам в ягодицы сквозь ткань.
Для полной изоляции звука Романова, Королева и Борисова одновременно положили свои левые руки в классических черных кожаных перчатках им спереди на лица, наглухо зажимая срочникам рты. Прохладная лайка перчаток плотно перекрыла крики солдат, вжимая их лбы в деревянные панели стены и превращая любые вопли в глухое, утробное рычание прямо в кожаные ладони.
В эту же секунду, удерживая жесткий баланс на своих высоких шпильках, офицерки сделали мощный, сокрушительный выпад вперед и синхронно, с непреклонным комендантским напором вогнали свои правые руки в длинных латексных перчатках между ягодиц, погружаясь в плоть срочни
•   Капитан Елена Романова — Проверка рядового Иванова:
o   Её мысли: «Моя латексная рука зашла в него по локоть, полностью зачищая внутренние рубежи. Этот самовольщик полностью прижат к стене моим весом, а мой грандиозный 26-сантиметровый калибр под юбкой вибрирует от дикого восторга, упираясь ему в бок. Мой сапог спереди раздавил его гордость, а перчатка глушит его стоны. Комендатура взяла верх».
o   Мысли Иванова: «Боже… латекс… Черная перчатка капитана Романовой зашла по самый локоть, она перерывает все мои внутренности! Этот гель внутри обжигает простату как адское пламя! Я намертво прижат к стене её телом, её тяжелые погоны колышутся у моей спины, а её кожаная ладонь на рту не дает мне закричать от кайфа и боли. Я полностью подчинен этой латексной системе…»
•   Лейтенант Анна Королева — Проверка рядового Петрова:
o   Её мысли: «Дикий, сумасшедший кайф! Моя латексная перчатка по локоть ведет углубленный досмотр его простаты, а шпилька выбивает дробь по полу. Петров конвульсивно дергается под моим напором, хрипя мне в черную лайковую перчатку. Наш 22-сантиметровый ствол под оливковой юбкой налился свинцом от пикового возбуждения. Мы выжали из него всю спесь носком сапога».
o   Мысли Петрова: «Лейтенант Королева — просто хищница на шпильках! Её лаковый мысок спереди уничтожил мой пах, а теперь её рука в черном латексе зашла в меня по локоть с тыла! Я чувствую движение её пальцев в самом центре живота, наручниками гремлю о стену… Её перчатка на моем рту глушит мои отчаянные вопли наслаждения. Я готов сдать ей всё, лишь бы этот экстаз не прекращался!»
•   Лейтенант Мария Борисова — Проверка рядового Сидорова:
o   Её мысли: «Какое сладкое дисциплинарное доминирование. Моя черная латексная перчатка по локоть идеально точно сканирует простату Сидорова. Он прижат к стене моим бедром, а мой аккуратный 17-сантиметровый бугорок под юбкой сладко пульсирует. Дисциплинарный рапорт закрыт с криминалистической точностью».
o   Мысли Сидорова: «Лейтенант Борисова кажется хрупкой со своей стрижкой пикси, но её черная латексная рука зашла в меня по локоть с чисто мужской, сокрушительной силой! Внутри всё горит, а её нежная перчатка на рту глушит мои стоны наслаждения. Смотрю вбок и вижу, как Романова и Королева буквально распяли моих пацанов у стены. Нас всех троих опустила система комендатуры, мы сдаемся полностью…»
В запертом боксе № 1 стоял сплошной, плотный скрип эластичного материала, прерываемый лишь глухим, утробным рычанием троих срочников в кожаные ладони офицерок. Латексные руки по локоть вели глубочайший досмотр их внутренних зон, полностью подчиняя нарушителей дисциплины.
В запертом допросном боксе № 1 звукоизолирующие дубовые панели едва сдерживали тотальный натиск комендантской дисциплины. Густой, интимный аромат латекса, лаковой кожи и геля смешался с запахом дорогого парфюма. Капитан Романова, лейтенанты Королева и Борисова, навалившись всем весом своего статного тела, намертво прижали голых, скованных в наручники срочников лицом к стене, превращая их сопротивление в полный разгром.
Когда латексные руки офицерок продвинулись на максимальную тактическую глубину, практически по самый локоть погрузившись сзади, согревающий гель внутри парней взорвался обжигающим пламенем. Капитан и лейтенанты на секунду ослабили нажим своих кожаных перчаток на их лицах, позволяя запертому воздуху вырваться наружу. Комната огласилась дикими, оглушительными стонами, хрипами и отчаянными криками солдат, в которых плавились острая режущая боль и запредельное, сумасшедшее наслаждение:
— «А-а-аххх… Товарищ капитан! Елена Николаевна, умоляю, пощадите! Не надо так глубоко… а-а-ахх, там всё горит! Прекратите… ммм-оооххх!» — истошно, срывая голос, вопил рядовой Иванов, чьи лодыжки тряслись на самой глубокой растяжке под лаковым сапогом Романовой.