Будни женщин-офицеров в женской комендатуре часть 4.

При каждом толчке капитанши они весомо, как уставные гири, чеканили Иванова по подбородку, заставляя его челюсть непроизвольно раскрываться еще шире.
•   Лейтенант Анна Королева (Рядовой Петров): Петров, ловя ртом жесткий 22-сантиметровый калибр, чувствовал лицом её особую, аккуратную интимную стрижку. Шатенка Королева оставляла у основания своего ствола узкую, идеально ровную, подстриженную по-военному полоску каштановых волосков, пахнущих дорогим мускусом. Её яйца были плотными, подтянутыми и упругими, они ритмично и хлестко хлопали Петрова по нижней челюсти, задавая бешеный темп служащей комендатуры.
•   Лейтенант Мария Борисова (Рядовой Сидоров): Сидоров, усердно обхватывая губами раскаленный 17-сантиметровый «сюрприз», улавливал носом нежные, мягкие и пушистые огненно-рыжие волосики её лобка, которые кокетливо обрамляли основание её органа и источали сильный полынный шлейф парфюма. Яйца Маши Борисовой были небольшими, аккуратными и очень горячими, они деликатно и мягко касались подбородка солдата при её плавных, тягучих движениях тазом.
Напряжение вышло на пиковую, финишную прямую. Мышцы офицерок под блузками натянулись, а их скрытые органы налились звенящей, стальной жесткостью, требуя немедленной уставной разрядки.
— Патруль… финал орального обыска! Солдаты, принять комендантский взрыв! — хрипло, сорвавшись на опасную, вибрирующую от страсти глубокую хрипоту, скомандовала капитан Романова.
В ту же секунду Елена Николаевна, Анна и Мария синхронно совершили самые мощные, глубокие толчки бедрами вперед на своих 12-сантиметровых лаковых шпильках, которые с сухим, оглушительным стуком одновременно впечатались в паркет. Одновременно с этим движением каждая офицерка своей правой рукой в черной кожаной перчатке из гладкой лайки намертво обхватила затылок своего солдата и с силой прижала его голову до самого упора, до самого лобка, фиксируя их рты на своих органах до отказа и полностью блокируя возможность отстраниться.
Наступил пик безумного возбуждения. Тройная, сокрушительная мужская пульсация сдетонировала изнутри половых органов офицерок, и они одновременно излили мощные, обжигающие и горячие волны своего биоматериала прямо в рты молодых срочников, заполняя их плоть до самых гланд. Офицерки сладострастно закинули головы назад, их пилотки колыхнулись, а из груди вырвался единый, победный хриплый выдох уставного доминирования:
— «Оххх… глотай, Иванов, глотай до капли!… Дааа, Петров, принимай напор!… Ммм, Сидоров, умница…»
Этот колоссальный внутренний толчок, обжигающее тепло чужого финала и жесткий, неослабевающий захват кожаных перчаток на затылках мгновенно сорвали последние предохранители у самих солдат. Стоя на коленях, уткнувшись лицами в лобки наставниц и захлебываясь от сумасшедшего экстаза, молодые срочники одновременно и бурно кончили исключительно от ментального и тактильного шока.
Не имея возможности коснуться себя руками, Петров, Иванов и Сидоров извергались мощными, густыми фонтанами прямо на прохладный пол допросного бокса, заливая паркет, ножки стола и зеркально начищенную лаковую кожу сапог офицерок своими горячими струями. Из их зажатых ртов пробивалось лишь глухое, задушенное, прерывистое рычание колоссального экстаза прямо в плоть доминанток, пока спазмы и судороги сотрясали их голые тела.
Когда всё стихло, Елена, Анна и Мария медленно и плавно ослабили хватку перчаток, извлекая свои влажно поблескивающие органы из ртов парней. Они не спеша опустили свои оливковые юбки, возвращая себе безупречный образ «ледяных королев» комендантской службы, и подошли к креслам, чтобы накинуть на плечи кители.
Три полностью обессиленных, голых срочника медленно опустились ягодицами на свои пятки, тяжело ловя ртом воздух, вытирая губы тыльной стороной ладоней и глядя на залитый паркет. В этот момент их чувства друг к другу и к своим наставницам окончательно переплавились в монолитную уставную преданность:
•   Рядовой Иванов смотрел на капитана Романову с первобытным, благоговейным трепетом: её гигантский выбритый калибр и тяжелые яйца навсегда стерли его солдатское эго. Он чувствовал жгучую благодарность за то, что выдержал этот капитанский пресс, и понимал — Романова теперь его абсолютная владычица, которой он беспрекословно сдаст любые секреты роты.
•   Рядовой Петров косился на лейтенанта Королеву, чьи лаковые сапоги эффектно поблескивали у луж его финала. Адреналиновый штурм её 22-сантиметрового ствола и уставная каштановая стрижка лобка вызывали в нем дикий азарт. Он чувствовал гордость, что именно Королева ломала его волю и был готов бежать за её шпильками на любой марш-бросок.
•   Рядовой Сидоров с нежностью и сладостью смотрел на Машу Борисову. Её изящный, горячий 17-сантиметровый «сюрприз» и пушистые рыжие волосики подарили ему чистейшее эстетическое блаженство. Сидоров понимал, что среди всех рядовых повезло больше всех именно ему — лейтенант Маша укротила его с ласковой доминантностью и он уже мечтал о новых вечерних рапортах в её кабинете.
Капитан Елена Романова медленно перевела свой потемневший от страсти, но уже обретающий прежнюю ледяную строгость взгляд вниз. На зеркально начищенной лаковой коже её сапог 40-го размера, прямо у основания 12-сантиметровой шпильки, влажно блестели обильные следы недавнего бурного финала рядового Иванова. Такая же картина наблюдалась у ног лейтенантов Королевой и Борисовой.
Вместо того чтобы отстраниться, военный комендант гарнизона хищно и величественно улыбнулась. Образ непреклонных «ледяных королев» Военной комендатуры требовал безупречного, идеального глянца обмундирования. Сапоги офицерок должны были сиять.
— Патруль, смирно! Нарушители осквернили элементы форменной одежды офицерского состава, — бархатным, глубоким и вибрирующим от скрытой силы голосом скомандовала капитан Романова, застегивая пуговицу на блузке. — Сапоги комендатуры должны блестеть согласно уставу гарнизонной службы! Применить высшую меру тактической зачистки. Приказываю почистить наш лак языками до зеркального блеска!
Офицерки-трансвеститы одновременно, чеканя победный ритм, сделали один короткий шаг вперед, вставая вплотную прямо перед лицами стоящих на коленях, голых и тяжело дышащих срочников.
•   Капитан Елена Романова (Рядовой Иванов):
Величественная платиновая блондинка нависла над парнем во весь свой 182-сантиметровый рост. Она медленно подняла правую руку и пальцем в черной кожаной перчатке из гладкой лайки властно, непреклонно указала вниз, прямо на мысок своего сапога 40-го размера. — «Приступать к зачистке, Иванов! Каждый миллиметр лака должен сиять! Лижи до блеска, уставной регламент ошибок не прощает!» — строго приказала Елена Николаевна, глядя на него сверху вниз с абсолютным чувством превосходства, пока её капитанские погоны колыхались над его головой.
•   Лейтенант Анна Королева (Рядовой Петров):
Аня Королева, хищно прищурив карие глаза и качнув своим идеально прямым каштановым хвостом, сделала доминантный выпад ногой, уперев каблук прямо между коленей Петрова. Она пальцем в перчатке очертила контур голенища, указывая на потеки. — «Работай языком, Петров! Сильнее прижимайся к лаку! Сапоги офицерок комендатуры требуют зеркальной чистоты! Пока не увижу своего отражения на мыске — допрос не окончен!» — дерзко скомандовала шатенка, наслаждаясь его полным подчинением.
•   Лейтенант Мария Борисова (Рядовой Сидоров):
Маша кокетливо улыбнулась, поправляя рыжую стрижку пикси пальчиками в перчатках, а её тонкая стрелка на чулках идеально ровно подчеркнула изящество лакового сапожка. Она грациозно повела пальчиком вниз, приказывая Сидорову начать. — «Ну же, Илюша… то есть рядовой Сидоров, сделай моему сапожку приятно. Вылизывай аккуратно, не спеша, не пропускай швы на голенище…» — сладко прошептала рыжая офицерка.
У молодых солдат срочной службы, скованных уставным трепетом и парализованных мощной мужской силой офицерок, не было даже мысли о сопротивлении. Они покорно склонили головы прямо к глянцевой коже обуви.
Рядовой Иванов первым припал лицом к огромному сапогу капитана Романовой. Он начал усердно, миллиметр за миллиметром, вылизывать лаковый мысок сапога 40-го размера, слизывая следы своего экстаза. Контраст между прохладной, жесткой лакированной кожей, вкусом собственного финала и мощным, обжигающим мускусным шлейфом, исходящим от лобка Елены Николаевны сверху, полностью плавил его солдатский мозг. Его язык безостановочно скользил по подошве и вокруг 12-сантиметровой шпильки, пока полковник Романова смотрела на его действия сверху вниз со строгой, леденящей миной абсолютной власти.
Рядовой Петров, тяжело хрипя, усердно терся языком о голенище и мысок сапога лейтенанта Королевой. Он лизал лак с такой силой, что его челюсть сводило, ловя каждый дразнящий толчок её ноги, пока её каштановый хвост колыхался вверху. А рядовой Сидоров сладостно и нежно вылизывал изящный сапожок Маши Борисовой, аккуратно обрабатывая швы на голенище, утыкаясь носом в её капроновые чулки и ловя сильный полынный парфюм лейтенантки.
•   Рядовой Иванов (под Романовой): «Боже… я стою на коленях и вылизываю её огромный капитанский сапог 40-го размера… Этот зеркальный лак, её шпилька у моего носа… Я вижу, как её перчатка указывает мне, где еще осталось пятно, и я послушно тянусь туда языком. Моё эго солдата уничтожено окончательно. Капитан Романова — моя абсолютная владычица, я готов лизать её сапоги до конца службы, лишь бы чувствовать эту лако-кожаную силу комендатуры над собой!»
•   Рядовой Петров (под Королевой): «Анька Королева просто растоптала мою гордость! Лижу её лаковый мысок, а перед глазами блестит кожа её сапог. Слышу, как пацаны рядом точно так же усердно работают языками, утыкаясь в капрон и лак. Это безумный, сокрушительный адреналиновый кайф. Комендатура переехала нас полностью, и я счастлив подчиняться носку её сапога!»
•   Рядовой Сидоров (под Борисовой): «Маша Борисова заставила меня вылизывать её шпильку и мысок сапожка, и это самое утонченное поощрение-наказание. Лак становится идеально чистым, зеркальным, я вижу в нем свое отражение. Её рыжая стрижка пикси колышется сверху, она так сладко смотрит на меня под пилоткой. Мы полностью в их латексно-глянцевом капкане, и я навеки предан этой системе…»
Спустя несколько минут интенсивной зачистки языками, сапоги офицерок Военной комендатуры гарнизона снова засияли безупречным, зеркальным и ослепительным глянцем.
Допрос мысками и каблуками лаковых сапог является ключевым дисциплинарным элементом уставного дознания в спецотделе Военной комендатуры гарнизона. Эта процедура применяется для моментального снятия мышечного сопротивления у задержанных нарушителей, перегрузки их нервной системы и подготовки к дальнейшему латексному досмотру.
Капитан Елена Романова, лейтенанты Анна Королева и Мария Борисова выстроились перед тремя голыми, скованными в наручники срочниками, которые стояли на глубокой армейской растяжке у дубовой стены бокса № 1. Офицерки-трансвеститы строго заложили руки в черных кожаных перчатках за спину, отчего их кители натянулись, а 12-сантиметровые шпильки их зеркально начищенных лаковых сапог звонко и доминантно отчеканили общий шаг вперед.
— Внимание, патруль! Нарушители уклоняются от устных ответов, — ледяным, бархатным тоном скомандовала капитан Романова. Её погоны с золотым шитьем грозно блеснули под неоновой лампой. — Применить стандартный регламент физико-психологического давления. Начать допрос сапожками в пах. Интенсивный удар — марш!
Офицерки синхронно вытянули ноги вперед, скорректировав прицел своих зеркальных мысков. С сухим, хлестким хлопком подошв о паркет они одновременно и с максимальной силой ударили острыми мысками своих лаковых сапог прямо в паховые зоны всех троих срочников спереди
1.   Первая пара — капитан Елена Романова и Рядовой Иванов (Главарь беглецов):
Статная платиновая блондинка мощно ударила мыском своего огромного сапога 40-го размера прямо в пах Иванову, намертво вдавливая его мужскую плоть в основание лобка. Елена Николаевна жестко и медленно били носком по яйцам, контролируя его сознание. Иванов мгновенно выгнулся дугой, его стальные наручники бешено зазвенели о стену, а сам он стал истошно вопить и хрипеть от режущей боли и дикого экстаза, пока капитан Романова нависала над ним сверху, глядя с абсолютным превосходством. — «Где вы взяли гражданскую одежду, Иванов?! Отвечать командиру патруля! Куда шли и зачем?!» — гремел её бархатный, хриплый от страсти голос.
2.   Вторая пара — лейтенант Анна Королева и Рядовой Петров:
Аня Королева, хищно ухмыляясь и качнув своим идеально прямым каштановым хвостом, устроила Петрову жесткий пресс. Её оливковая юбка-карандаш задралась, обнажая плотное кружево чулок на 40 DEN. Она с размаху впечатала лаковый мысок сапога Петрову в пах, совершая хлесткие, ритмичные удары ногой вперед. Срочник задыхался и плакал в её черную кожаную перчатку, которой она наглухо зажала ему рот спереди, превращая его крики в глухое рычание. — «Кто покрывал вашу самоволку в роте, Петров?! Отвечай, пока мой сапог не ударил еще жестче! Говори, или я буду «откалывать» тебя, пока не признаешься!» — приказала шатенка, пока её 22-сантиметровый ствол под юбкой требовательно пульсировал.
3.   Третья пара — лейтенант Мария Борисова и Рядовой Сидоров:
Хрупкая Маша Борисова подошла к Сидорову, её тонкая стрелка на чулках идеально блестела. Она грациозно приподняла ногу и начала деликатно, но с сокрушительным ударом бить прямо ему в пах спереди, заставляя солдата судорожно рыдать от болевого шока. — «Куда вы направлялись во дворах, Сидоров? Кто вас ждал? Рассказывай всё лейтенанту комендатуры…» — сладко и коварно шептала рыжая офицерка, перебирая его волосы перчаткой.
•   Рядовой Иванов (под Романовой): «Боже… её лаковый мысок сапога 40-го размера просто раскалывает мои яйца! Этот сокрушительный капитанский пресс, у меня яйца отваливаются от боли и сумасшедшего наслаждения! Её огромный 26-сантиметровый ствол под юбкой снова возбудился, а её перчатка пахнет дорогой лайкой. Я готов сдать ей все пароли и имена, я полностью сломлен этой системой Военной комендатуры…»
•   Рядовой Петров (под Королевой): «Анька Королева — просто хищница на шпильках! Её глянцевый мысок сапожка сминает мою мужскую гордость до самого лобка с такой силой, что в глазах полыхает огонь. Наручники режут запястья, я стою голый на растяжке и полностью завишу от её ноги. Я слышу, как пацаны рядом точно так же хрипят в перчатки, и это полный адреналиновый взрыв. Нас переехали лаком и кожей, мы подчинены им навсегда…»
•   Капитан Елена Романова (Внутренние мысли): «Какое абсолютное, безграничное торжество уставной власти. Этот строптивый срочник полностью подмят под мою шпильку и мой лаковый мысок. То, как его плоть сжимается под давлением моего сапога, пока мой грандиозный калибр под юбкой наливается свинцом от пикового возбуждения — это высшая мера дисциплинарного укрощения нарушителей. Мы выжали из них всю спесь».
В момент финального, четвертого раунда перекрестного допроса, офицерки одновременно совершили максимальный, запредельный удар мысками сапог в яйца солдат, полностью парализуя их волю. Не выдержав этого сокрушительного глянцевого капкана спереди, все три скованных уставным трепетом парня одновременно и бурно кончили прямо на стену, оглашая запертый бокс № 1 глухими, задушенными лайкой воплями колоссального экстаза. Офицерки плавно вернули ноги в исходную стойку, удовлетворенно зафиксировав стопроцентную покорность задержанных.